Я ненавижу верстать книги

Давайте сразу на чистоту, без этого стандартного портфолийного пафоса про «любовь к многотиражным изданиям» и «магию печатного станка». Когда перед тобой встает задача спроектировать дизайн книги, внутри включается режим душноты. Сетки, базовые линии, бесконечные абзацные отступы, переносы, висячие строки. Ты сидишь и часами двигаешь массивы текста, чувствуя себя не дизайнером, а роботом-сборщиком на конвейере.

Я прошел через классический период полного отрицания. Через чистую, концентрированную ненависть к процессу.

Но нужно было делать. Объектом экзекуции стал «Град обреченный» братьев Стругацких.

И когда я в очередной раз сидел над макетом в состоянии полного тупика, голос внутри меня сказал: «Стоп. Перестань пытаться сделать аккуратно. Сделай так, как ты это чувствуешь».

Я вспомнил одну из лекций Владимира Лифанова. Он рассказывал про этот самый Город Стругацких и про то, почему он, собственно, был обречен. Суть в том, что в этом Эксперименте не было места искусству. Там не было креативных профессий. Людей выдергивали из их контекста и заставляли быть мусорщиками, судьями, редакторами. Бездушные винтики в замкнутом пространстве между болотом и Желтой стеной. Город был обречен, потому что в нем умерло созидание. Он был искусственным, серым и давящим.

И тут меня перемкнуло. Моя личная депрессия от ненавистной верстки идеально зарифмовалась со смыслом книги.

Я выкинул к чертям попытки сделать «красиво» и сделал грубо.

Макетирование превратилось в трансляцию этого обреченного, резкого состояния. Обложка стала манифестом этого давящего Города — грязный, силуэтный, взрывающийся брызгами высотный смог, над которым навис рваный, будто нарисованный углем на стене лозунг-название.

Внутри — этот же плотный, некомфортный визуальный язык. Вместо аккуратных декоративных плашек на шмуцтитулах появились агрессивные паттерны, напоминающие то ли сетку рабицу, то ли глухие окна панелек в темноте, то ли бесконечные штрихи тюремного календаря. Тяжелые, жирные буквицы на стыке акциденции и экспрессионизма буквально вгрызаются в классический книжный набор.

Этот проект вылез из меня через сопротивление. Он получился резким, грязным и честным. Я до сих пор не полюбил многотиражку, но «Град обреченный» научил меня главному: если тебе тошно от рамок — используй эту агрессию как визуальный инструмент. Иногда, чтобы создать сильный концепт, нужно сначала что-то искренне возненавидеть.