Цифровой некролог от A до Z

Когда-то давно я стёр все исходники и мысленно похоронил этот проект, пожелав ему гореть в аду. Но на днях поймал сильную ностальгию и полвечера выковыривал эти картинки из старых рабочих чатов с коллегами. Нашёл. Восстановил. Посмотрел. И мне стало стыдно за то, что я его убил

Задумывался великий монументальный манифест. Я хотел собрать гигантский печатный каталог, настоящую Библию объёмной типографики от A до Z, которая с ноги зайдет в индустрию и докажет душным бренд-менеджерам: буква — это не просто средство написать слово. Это пластический объект, способный в одиночку держать на себе весь брендинг, айдентику и визуальную культуру.

Но я совершил главную ошибку — проект длился слишком долго. Пока я искал референсы, крутил формы и занимался дизайнерским онанизмом, рынок вокруг рванул вперед со скоростью испуганного сапсана. Нейросети начали плодиться как грибы, тренды менялись каждый четверг, а на меня навалился такой дикий, удушающий эффект самобичевания, что я просто сломался. Мне казалось, что всё, что я делаю — это полная, безнадежная кривизна. Руки опустились, алфавит был трусливо сокращен на полпути, а готовый макет вместо типографии отправился на помойку.

Самый сок этого безумия в том, что когда я в это ввязался, я вообще ниха не знал про 3D. Это был мой первый, абсолютно слепой, девственный опыт работы с объёмом. Мой инструментарий выглядел как набор первобытного человека: Blender, Adobe Dimension и Adobe Firefly. Причем Firefly тогда только-только выполз из утробы разработчиков, был кривым, тупым и генерировал какую-то невнятную кашу.

Но задача стояла святая: взять букву и поиздеваться над её анатомией, помещая её в разные агрессивные среды.

С металлом и хромом мы договорились быстро. Холодный глянцевый пластик лег на изломы шрифта как родной. Буквы гнулись, хрустели, но сохраняли брутальный костяк, превращаясь в футуристичные монолиты. Но когда дело дошло до сред поковарнее — начался сущий ад.

Симуляция жидкостей в 3D на тот момент меня просто помножила на ноль. Черная вода (aqua) никак не хотела течь по-человечески. Она превращалась то в кусок пластилина, то в бесформенную грязь. В итоге я сидел ночами и занимался скрещиванием видов: вручную ломал пластику в Blender, а потом часами скармливал это кривому Firefly, буквально выбивая из нейронки зубилом эти глянцевые брызги и нужную плотность. На одну эту чертову воду ушла половина моей нервной системы.

Потом я упаковывал символы в мягкие полимерные оболочки, имитируя софт-бади. Буквы раздувало изнутри, их распирало, они плавились, теряли лицо, покрывались голографическими бензиновыми пятнами и мимикрировали под живую, пульсирующую ткань. Я лишал их возможности быть прочитанными, но возвращал им душу.

Да, печатный станок этот проект так и не увидел. Алфавит остался инвалидом, а исходники сожраны корзиной на рабочем столе. Но даже сейчас, когда я смотрю на эти огрызки рендеров, спасенные из мессенджеров, я понимаю, что мой перфекционизм — мудак. Объемная типографика прекрасна. Она может течь, гореть, взрываться и разлагаться, но она работает.

Покойся с миром, мой мертвый каталог. Ты был отличным визуальным опытом для очищения совести.